Горячими поклонниками игры Агафошина были выдающиеся художники В. С. Суриков и П. П. Кончаловский. Вспоминая о встречах с гитаристом, Кончаловский писал Агафошину:
«Помню Вас и Вашу игру на гитаре у В. С. Сурикова. Как он любил и ценил Вас! Когда мы были с ним в Испании и слушали там гитаристов в народных домах танца, он вспомнил Вас! Вот бы Петр Спиридонович послушал! Но Вы слушали лучшего испанского гитариста Сеговию. Помню, как Сеговия однажды играл у меня в мастерской в 1927 году и слушал Вас. Он очень лестно отзывался о Вашей игре и считал Вас лучшим московским гитаристом...». (М. В. «Цитирую по подлиннику письма П. П. Кончаловского из личного архива Н. П. Агафошина - сына П. С. Агафошина. Здесь же хранится и фотография испанского артиста с его автографом: «Господину Агафошину со всей симпатией к его ревностной любви к гитаре. А. Сеговия. 11.IV.1926 г. Москва»)
Агафошин не пропускал ни одного концерта Сеговии, часто слушал испанского гитариста во время занятий, стараясь проникнуть в его технику звукоизвлечения, приемы игры. Это были бесценные уроки, и их результаты Агафошин почувствовал, встретившись с Сеговией весной 1927 года. Теперь наблюдения над игрой Сеговии стали более результативными. Это было связано с тем, что Агафошин сам исполнял пьесы из репертуара Сеговии.
В 1928 году в Москве была опубликована книга П. С. Агафошина, написанная под свежим впечатлением от общения с искусством выдающегося мастера. Содержание книги очень точно передает ее название - «Новое о гитаре»: никем ранее не достигнутое мастерство Сеговии открыло новую страницу в многовековой истории гитары. Это была, пожалуй, первая попытка зафиксировать искусство испанского артиста. Ценность книги, созданной свыше пятидесяти лет тому назад, становится особенно очевидной сегодня, когда существуют многочисленные работы, посвященные артисту. Важно подчеркнуть, что еще в 20-е годы Агафошин увидел в Сеговии не только выдающегося исполнителя, но, главное, одного из крупнейших музыкантов современности.
Важнейшую роль в утверждении художественных принципов Сеговии сыграла публикация Агафошиным сочинений из репертуара Сеговии, им рекомендованных. Они составили семь альбомов, изданных в Москве в 1930 году. Репертуар гитариста. Избранные пьесы для шестиструнной гитары / Сост. П. Агафошин.- М.: Гос. издательство. Музыкальный сектор, 1930.
Это был щедрый подарок гитаристам. Содержание трех из семи альбомов составили сочинения Фернандо Сора - шесть менуэтов, Андантино, Анданте, два этюда, Вариации на тему испанской фолии, Лярго, Сицилиана. Среди других сочинений в альбомы вошли три прелюдии, Мавританский танец, Арабское каприччио Франсиско Тарреги, пьесы Баха - Прелюдия, Сарабанда, Менуэт, Алеманда (в транскрипции Сеговии), Прелюдия Сеговии, Каталонская песня Льобета, Сюита Робера де Визе, Фандангильо Торробы.
Многие из этих пьес были в нашей стране изданы впервые. В Предисловии к Альбомам Агафошин писал: «Настоящие альбомы, выпускаемые Музсектором, заключают в себе наиболее интересные произведения классиков и современных гитаристов Запада. Все эти пьесы были играны Андресом Сеговией на его концертах или рекомендованы им».
В 1934 году Агафошин опубликовал «Школу для игры на шестиструнной гитаре». «...Цель „Школы",- писал Агафошин,- способствовать созданию кадров технически подготовленных и музыкально развитых гитаристов и тем самым завоевать гитаре такое же значительное место в общей музыкальной культуре нашей страны, как фортепиано, скрипка, виолончель».
Когда сегодня берешь в руки это издание, невольно испытываешь чувство глубокого уважения к автору. То, что в 1984 году - через 50 лет после первого издания «Школы» - вышло ее четвертое издание тиражом в 100 000 экземпляров и быстро разошлось - факт красноречивый. «Школа» Агафошина выдержала испытание временем потому, что ставила во главу угла воспитание не узкого специалиста, владеющего профессиональными навыками, но подлинного музыканта. «Школа» Агафошина предоставила ученику возможность овладеть самыми современными приемами игры, например, так называемым ногтевым способом звукоизвлечения. Сегодня этот прием принят всеми гитаристами, а тогда он еще не получил полного признания. Так, Эмилио Пухоль в своей «Школе», опубликованной в те же годы, что и «Школа» Агафошина, предпочитал безногтевой способ и тем самым ограничивал раскрытие красочной палитры инструмента.
Для технического развития учащихся Агафошин использовал этюды Сора, а также гаммы с подробным обозначением аппликатуры и позиций, сделанным Андресом Сеговией. «Предлагаемые гаммы, - писал Агафошин,- по разработке аппликатуры и позиций являются образцовыми; они расположены на закрытых струнах и проходят в различных позициях, что делает звучание более ровным, а аппликатуру более удобной и логичной».
Развитие технических навыков автор «Школы» не отрывает от развития музыкального кругозора. Достоинство «Школы» заключается в том, что в ее основу положен высокохудожественный репертуар, часть которого взята из репертуара Сеговии. Так, например, на страницах «Школы» впервые у нас были опубликованы такие, например, шедевры гитарной литературы, как «Легенда» Альбениса в транскрипции Сеговии или Сонатина Торробы.
«Школа» Агафошина - первая советская школа игры на шестиструнной гитаре - не уступает лучшим школам, опубликованным на Западе. Ценность «Школы» Агафошина заключается и в том, что ее автор сумел использовать репертуар, исполнительские принципы, приемы звукоизвлечения Андреса Сеговии - высшее достижение современного гитарного искусства.
Перед нами пожелтевшая от времени программа концерта класса П. С. Агафошина, состоявшегося 6 марта 1935 года. Значительная часть программы - сочинения из репертуара Сеговии. Так, например, Мистрюков исполнил Арабское каприччио Тарреги, Этюд Агуадо, «Воспоминание об Альгамбре» Тарреги. Иванов-Крамской - Сонатину и Прелюдию Торробы, «Мавританский танец» Тарреги. Челноков - Аллегро Сора, Менуэт Агуадо, Мазурку Тарреги.
И в 1936 году П. С. Агафошин неоднократно виделся с испанским артистом, который встречал московских гитаристов как старых друзей. На этот раз Сеговии играли ученики Агафошина. После прослушивания Иванова-Крамского и Челнокова Сеговия, обратившись к Агафошину, сказал: «Вас можно поздравить». Свой отзыв он зафиксировал на фотографии, подаренной московскому педагогу. По воспоминаниям сына П. С. Агафошина, Николая Петровича, присутствовавшего на этой встрече в качестве переводчика, Сеговия особенно выделял исполненный Ивановым-Крамским «Мавританский танец» Тарреги.
 

Правнук крепостного графа Пашкова - Никиты Иванова, получившего вольную за необыкновенное умение восхищать игрой на гитаре, Александр Иванов-Крамской не сразу пришел к гитаре. У него, как и у Сеговии, вначале была скрипка. «Начал я со скрипки, - вспоминал Иванов-Крамской,- это было еще в 20-е годы. Все перевернул Андрес Сеговия. И с тех пор гитара для меня стала и призванием, и жизнью».
А. М. Иванов-Крамской (1912-1974) на протяжении нескольких десятилетий возглавлял советское гитарное искусство. Его деятельность была многогранной. Он концертировал во многих городах нашей страны, выступал по радио и телевидению. Иванов-Крамской - автор «Школы для шестиструнной гитары», получившей широкое распространение. Весомый вклад он внес в гитарный репертуар. Его сочинения вошли в учебные и концертные программы гитаристов. Среди них - два концерта для гитары с оркестром.
Важное место в своей творческой деятельности Иванов-Крамской отводил педагогике. С 1960 г. он возглавлял класс гитары Музыкального училища при Московской консерватории. Из этого класса вышло немало талантливых, получивших серьезную подготовку музыкантов, работающих ныне во многих городах страны. Это, например, Даниал Назарматов - солист Киргизской филармонии, Наталья Иванова-Крамская, плодотворно продолжающая педагогическую деятельность отца. Среди ее учеников широкую известность завоевал Александр Фраучи - победитель международного конкурса в Гаване в 1986 г. Фраучи впервые в нашей стране исполнил «Фантазию для благородного рыцаря» Родриго.
В концертных программах воспитанников Иванова-Крамского значительное место занимают произведения из репертуара Андреса Сеговии. Так, например, с большим успехом и в нашей стране, и за рубежом украинский гитарист солист Киевской государственной филармонии В. Петренко исполняет Чакону Баха в транскрипции Сеговии и Сонату «Дань почтения Боккерини» Кастельнуово-Тедеско.

Активную творческую деятельность ведет и другой ученик Иванова-Крамского - Николай Комолятов. В его концертные программы входит немало сочинений из репертуара Андреса Сеговии. Свое выступление в концертном зале Института имени Гнесиных 11 октября 1986 года Комолятов начал исполнением Чаконы Баха в транскрипции Сеговии. В тот же вечер впервые в нашей стране прозвучали и «Вариации через века» Кастельнуово-Тедеско. А 12 мая 1987 года на очередном занятии Университета испанской культуры он сыграл сочинения, исполняемые Сеговией.
 «Знаменитый испанский гитарист Андрес Сеговия среди ленинградских рабочих-гитаристов»,- читаем подпись под фотографией, опубликованной журналом «Музыка и быт» в 1927 году (№ 5). На снимке большая группа учащихся Курсов гитарного искусства, возглавлявшихся известным гитаристом Петром Ивановичем Исаковым.
П. И. Исаков (1886-1958) родился в Крыму, в деревне Алсу. После окончания музыкального училища в Севастополе продолжил обучение в Петербурге. В течение многих лет он работал в Мариинском театре, исполняя партии гитары в оперных постановках. Выступал совместно с Ф. И. Шаляпиным и Л. В. Собиновым. Среди поклонников его игры были И. Е. Репин, А. А. Блок, А. С. Куприн, С. А. Есенин. Исаков - автор многочисленных транскрипций для гитары, в том числе и сочинений И. С. Баха.
Старая фотография - ценнейший документ - воскрешает творческие связи Андреса Сеговии с советскими гитаристами. Показательно, что на конкурсе в 1927 году, жюри которого возглавлял известный дирижер Николай Малько, учащиеся Исакова были удостоены премий (в их программы входили и сочинения из репертуара Сеговии).

Творческие связи Сеговии с учащимися Курсов гитарного искусства были установлены еще в первый приезд испанского гитариста в Ленинград в 1926 году. Сеговия давал здесь открытые уроки, прослушивал учеников. Нам удалось обнаружить материалы (в фонде П. И. Исакова в Государственной публичной библиотеке в Ленинграде) о встречах испанского и советских гитаристов. Здесь и фотографии, рассказывающие о посещении Сеговией Музыкального училища имени М. П. Мусоргского, где он прослушивал учеников П. И. Исакова, и переписанная рукой Исакова пьеса «Сеговия» Русселя, и фотография Сеговии с дарственной надписью: «Г-ну Исакову с глубоким уважением. А. Сеговия. Ленинград, 1936 год».
Находясь в СССР, Андрес Сеговия проявлял интерес и к юным гитаристам, проводил с ними открытые уроки. 27 марта 1927 года Сеговия дал концерт специально для юных ленинградцев - учеников Исакова. Связи Сеговии с юными гитаристами продолжались и в 1936 году во время его приезда в Ленинград. Об этом свидетельствуют фотографии, запечатлевшие испанского артиста во Дворце пионеров с учениками П. И. Исакова и В. И. Яшнева.
Ученики Яшнева достигали высоких результатов. Так, например, в 1939 г. на Всесоюзном смотре исполнителей на народных инструментах его ученик Виль Белильников был удостоен I премии, а Е. Успенская и Б. Павлов - похвальных отзывов. Академик Б. Асафьев так отзывался о педагогической работе Яшнева: «Я лично слышал несколько гитаристов из числа его (Яшнева.- М.В.) питомцев и должен отметить их высокий музыкальный уровень, вкус и блестящую технику».
Консультируя советских гитаристов - педагогов и учеников, Сеговия уделял большое внимание тембровой окраске звучания. «Однажды,- писал В. И. Яшнев Б. В. Асафьеву,- когда я брал уроки у гастролировавшего в Ленинграде Андреса Сеговии, он сказал: «Эту фразу нужно играть, переведя правую руку на гриф, получается совсем другой тембр, мрачный, напоминающий низкие звуки кларнета».
Еще в свой первый приезд в нашу страну Андрес Сеговия обратился к московским и ленинградским композиторам с просьбой писать для гитары. В статье «Гитара в фаворе» Андрес Сеговия писал: «Я бы хотел также вызвать симпатию русских композиторов к этому прекрасному инструменту, великолепному выразителю духа народных песен».
Встреча академика Б. Асафьева с искусством испанского гитариста не ограничилась лишь цитированной выше его статьей «Концерт Андреса Сеговии».
О встречах с искусством Сеговии Асафьев вспоминает на страницах неопубликованной книги «Мысли и думы», которая хранится в Центральном государственном архиве литературы и искусства.
Асафьев с восхищением говорит о безграничных возможностях гитары, когда ее струн касаются руки Сеговии: «...Я люблю этот тонко чувствующий инструмент. Под пальцами первоклассного испанского гитариста Сеговии он становился гибким, послушным выразителем и глубокого раздумья, и томной любовной романтики, и изысканной орнаментальной лирики, и задорных искристых ритмов старинных танцев, и импровизацией. Игра Сеговии - это воскресший мир безграничной человеческой фантазии».
Вдохновенное искусство Сеговии оказало влияние на Асафьева-композитора, который написал Концерт для гитары в сопровождении струнного квинтета, кларнета и литавр, двадцать четыре прелюдии, шесть романсов-песен в старинном стиле для гитары соло. В Центральном государственном архиве литературы и искусства в фонде Асафьева (ф. 2658. оп. 1, № 129) хранится автограф Концерта для шестиструнной гитары со струнным квинтетом, кларнетом и литаврами. Ч. 1. (начало). Партитура. Автограф. 10-13 сентября 1939 г.
Концерт для гитары с оркестром - одно из значительных достижений Асафьева-композитора. Он был написан в 1939 году. Интересно отметить совпадение: в том же году были написаны и Концерты Кастельнуово-Тедеско и Родриго. Впервые Концерт Асафьева прозвучал незадолго до начала войны - весной 1941 года. Солистом выступил ученик В. И. Яшнева - В. Кузнецов, дирижер - Н. Рабинович. Талантливым исполнителем Концерта Асафьева был ленинградский гитарист Лев Филиппович Андронов.
Л. Ф. Андронов (1926-1980) родился в Ленинграде. Его первым учителем был В. И. Яшнев. В Музыкальной школе имени Н. А. Римского-Корсакова занятиями юного гитариста стал руководить П. И. Исаков. В 1957 г. на Всесоюзном конкурсе музыкантов-исполнителей в Москве Андронов получил диплом лауреата (бронзовая медаль), и в том же году на Всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве был удостоен звания лауреата международного конкурса (серебряная медаль). Интенсивнейшая концертная деятельность Льва Андронова принесла ему заслуженную известность. Высоко оценил талант Льва Андронова выдающийся мастер гитары Алирио Диас, гастролировавший в СССР в 1969 г.: «Маэстро Л. Андронову, замечательному артисту, индивидуальность которого ярко раскрывается гитарой. С восхищением и симпатией. Алирио Диас»,- написал он на подаренной фотографии.
В репертуар Л. Андронова входили многие пьесы из концертных программ Сеговии: Кастельнуово-Тедеско - Дьявольское каприччио; Таррега - Воспоминание об Альгамбре; Торроба - Фандангильо и другие.
Среди записей Льва Андронова особенный интерес вызывают две: грампластинка «Музыка Испании», выпущенная в 1980 году 19 марта за день до смерти артиста, и Концерт Асафьева, записанный еще в 1966 году.
В 1973 г. фирма «Мелодия» выпустила запись Концерта Асафьева в исполнении Льва Андронова и камерного оркестра солистов Ленинградской государственной филармонии имени Д. Д. Шостаковича. Дирижер народный артист РСФСР В. Федотов. Исполнение Концерта - значительное художественное достижение Льва Андронова,- тонкого музыканта, продемонстрировавшего отличное владение современной гитарной техникой.
Творческие контакты Андреса Сеговии с советскими гитаристами сыграли значительную роль в определении путей, по которым развивалось гитарное искусство в нашей стране.
Как справедливо отмечала газета «Вечерний Тифлис», пребывание Андреса Сеговии в СССР способствовало «перестройке у нас методов преподавания игры на гитаре и обновлению репертуара советских гитаристов» 23.
Андрес Сеговия не ограничивал свое пребывание в СССР ролью гастролера. Так, первый приезд Сеговии в СССР совпал с началом кампании помощи беспризорным детям. 26 февраля 1926 года «Известия» опубликовали письмо А. В. Луначарского, в котором он призывал работников Наркомпроса принять активное участие в этом важном мероприятии. На этот призыв вместе со многими выдающимися советскими деятелями культуры откликнулся и Сеговия. Об этом свидетельствует афиша того времени: «Колонный зал Дома союзов. Анонс. Вторник, 13 апреля. Росфил - беспризорникам. Концерт виртуоза на гитаре Андреса Сеговии. Весь чистый сбор поступит в Республиканский фонд помощи беспризорным детям».
Концерты Андреса Сеговии в СССР - это новый виток интереса наших слушателей к музыке Испании, Сеговия расширил знакомство советских слушателей с испанской музыкой. Многие сочинения испанских авторов прозвучали впервые. Это было глубинное раскрытие национального характера. Это была сама Испания, та подлинная Испания, которую всегда стремились воплотить на сцене, в живописи, литературе и музыке русские и советские деятели культуры. Именно это и стало основой творческой дружбы Андреса Сеговии с А. Луначарским и К. Станиславским, В. Алексеевым и И. Москвиным, П. Кончаловским и И. Бродским, В. Сварогом, А. Коонен и А. Таировым, Е. Бекман-Щербиной и М. Мирзоевой, В. Борисовским и П. Агафошиным, Б. Трояновским и Н. Осиповым, П. Исаковым и В. Яшневым, Б. Красиным и М. Гольдиной и многими другими деятелями культуры. Даже этот далеко неполный перечень дает представление о широких личных контактах испанского артиста с советскими деятелями культуры.
13 марта 1927 года Андрес Сеговия присутствовал на концерте в Малом зале Московской консерватории. С участниками концерта -пианисткой Марией Мирзоевой и, особенно, Вадимом Борисовским -испанского артиста связывала творческая дружба. Истинной радостью было для Сеговии услышать в Москве в прекрасном исполнении советских музыкантов «Андалузские сцены» Хоакина Турины (для альта, фортепиано и струнного квартета (Исполнителями были: В. Борисовский, М. Мирзоева и Квартет имени Комитаса.).
Выше уже неоднократно упоминалось имя Вадима Васильевича Борисовского - художника многогранно одаренного, человека большой культуры. То, что по инициативе Борисовского впервые в нашей стране были исполнены «Андалузские сцены» Турины, было не случайно, а закономерно. Борисовский, ставший впоследствии главой советской альтовой школы, внес огромный вклад в создание нового репертуара для своего инструмента. Эта преданность альту, который в 20-е годы не был еще широко признан в качестве солирующего инструмента, естественно, сближала Сеговию и Борисовского.

Борисовский - автор талантливых транскрипций для альта, в том числе и пьес из репертуара Сеговии - «Гранады», «Легенды», «Севильи» Альбениса, Испанского танца № 5 Гранадоса, а также пьесы Турины Анданте («Полночь в Севилье». Борисовскому принадлежат также обработки Интермеццо Гранадоса и пьесы Кассадо «Часы, пряха и ухажер».
Профессор Московской консерватории Мария Моисеевна Мирзоева в статье «Полвека дружбы» писала: «...Вспоминаю, как мы увлекались игрой гитариста Андреса Сеговии... не пропускали ни одного его выступления. Нам удалось с ним познакомиться, и Вадим два раза приходил с ним ко мне. Второе его посещение навсегда осталось в памяти. На этой встрече Сеговия сделал автошарж с подписью: А. Сеговия 25.111.1927. Москва». Сеговия пришел с инструментом и целый вечер играл нам. Какие чудеса творил он с гитарой - передать невозможно! В его руках это был совершенно новый инструмент - певучий и виртуозный, с огромным диапазоном тембровых красок. Когда он играл, лицо его совершенно преображалось, становилось просто прекрасным, а музыка его переносила нас в чарующий мир фантазии и поэзии. Если я вспомнила сейчас о Сеговии, то отчасти потому, что в музыкально-поэтическом облике обоих музыкантов - Борисовского и Сеговии - для меня всегда было что-то общее». О том, насколько глубоко Борисовский проник в эстетическую суть искусства Андреса Сеговии, свидетельствуют многие его высказывания, например, такое: «Играя, он как бы наполнял благородством зал» (Музыкальная жизнь. 1982).
О своих беседах с испанским гитаристом Борисовский говорил: «Мне приходилось встречаться с Сеговией и в домашнем кругу. При общении с ним сразу же бросалась в глаза высокая и многогранная культура этого человека. С ним можно было часами говорить и об архитектуре, и о последних картинах Пикассо, о романах Достоевского, о любой музыке, в частности, у меня с ним был большой разговор о «Шехеразаде» Римского-Корсакова. С Сеговией можно было вести беседы по вопросам самых различных областей, и во всем этом он проявлял глубокое понимание и безукоризненный вкус» (Из выступления В. В. Борисовского на вечере, посвященном А. Сеговии в 1964 г. во Всесоюзном Доме народного творчества).
«С восхищением и преданностью», - так Сеговия выразил свое отношение к Вадиму Васильевичу Борисовскому на подаренной ему фотографии 1926 года перед отъездом из Москвы. «Моим дорогим друзьям - сеньору и сеньоре Борисовским - с дружеским расположением артиста и друга. В память о моем втором приезде в Москву. Андрес Сеговия. 19 марта 1927 года. Москва» (эти автографы Сеговии хранятся у вдовы В. В. Борисовского - Д. А. Борисовской).

Среди советских музыкантов - друзей испанского гитариста - была и известная пианистка Елена Александровна Бекман-Щербина, с которой он познакомился еще в свой первый приезд. Сеговия бывал в доме Бекман-Щербины и восхищался ее исполнением сочинений Альбениса - «Трианы» и «Альбайсина» - двумя шедеврами испанской музыки. Альбом Бекман-Щербины сохранил память об этих встречах. В нем среди автографов многих выдающихся композиторов, певцов, пианистов, виолончелистов (Скрябина, Рахманинова, Сибелиуса, Неждановой, Игумнова, Пятигорского, Гедике и многих других) есть и шуточный автопортрет испанского гитариста с нотным автографом испанской народной песни и подписью: «А. Сеговия. Москва, 25.111. 26 г.» (Хранится у дочери Бекман-Щербины - О. Л. Скребковой).

Леонид Коган, выдающийся интерпретатор испанской музыки, много лет спустя, вспоминая концерты Сеговии в Москве, говорил: «В детстве Андрес Сеговия открыл мне окно в испанскую музыку. Позднее я познакомился с ним лично и был очарован этим неповторимым артистом, большим другом нашей страны».
Концерты Сеговии вызывали огромный интерес молодых музыкантов. На его концертах всегда было много молодежи - пианистов, скрипачей, виолончелистов. Для них Сеговия дал специально концерт в Большом зале Московской консерватории. Именно в 20-е и 30-е годы молодые советские исполнители, среди которых пианисты - Лев Оборин, Эмиль Гилельс, Яков Флиер, Александр Каменский, включают в свои программы сочинения испанских композиторов. В 1927 году в Ленинграде Александр Каменский впервые в нашей стране исполнил «Ночи в садах Испании» (дирижер В. Дранишников). А. Римский-Корсаков в рецензии на этот концерт подчеркивал родство двух музыкальных культур. По его словам, автор сочинения - Мануэль де Фалья - «художник, умеющий непринужденно сочетать блестящие достижения современной музыкальной культуры с ароматом подлинного народного духа музыки Испании - особенность не только родственная нашему художественному сознанию вообще, но и, в частности, сугубо нам близкая, благодаря гениальному преломлению испанского в русском творчестве».
Одна из самых ярких страниц советско-испанских культурных связей 20-х годов - творческая дружба Андреса Сеговии с артистами МХАТа. До сих пор Андрес Сеговия с удивительной нежностью вспоминает свои встречи со Станиславским, Москвиным, Качаловым...
Одна из таких встреч состоялась 20 марта 1927 года в Оперной студии Станиславского. Это был незабываемый вечер, на котором присутствовали не только артисты МХАТа, но и ученики Станиславского - студийцы.
Андрес Сеговия был встречен пением «Славы» на мотив из оперы «Князь Игорь».
Слава на небе солнцу высокому, слава! На земле гостю дальней Испании слава! Гитаристу Андресу Сеговии слава! Его верной супруге и спутнице слава! Вдохновенью художника громкая слава! Звукам струн его, сердце пленяющим, слава!
Всех, собравшихся в тот вечер в студии, потрясла игра Сеговии. По воспоминаниям артистки О. С. Соболевской, Сеговия в ответ на приветственное слово Станиславского сказал: «Ваша публика удивительно отзывчива, благодарна. Такого успеха я нигде и никогда не имел». Среди исполненных в тот вечер сочинений была и «Легенда» Альбениса. Пьеса предстала как вдохновенное повествование. Сеговия не стремился блеснуть своими виртуозными достижениями. Этот подлинный артист покорил слушателей искусством динамических градаций, изумительным пиано, в котором слышна каждая нота. Подобно умелому рассказчику, Сеговия владеет секретом постепенного динамического нарастания звука. И здесь исполнительские принципы испанского гитариста оказались близкими художественным взглядам К. С. Станиславского, его важнейшему тезису о сдерживании эмоций, о чем он писал в труде «Работа актера над собой».
После исполнения «Легенды» Константин Сергеевич произнес: «Обратите внимание, как Сеговия использует пиано. Вы слышали, как он осторожно, деликатно начинает с пианиссимо, как постепенно, виртуозно владея динамическим нарастанием, достигает фортиссимо. Актеры же делают обыкновенно обратное. Они пропускают самое интересное - постепенное нарастание чувства и с пиано сразу перепрыгивают на фортиссимо и долго застревают на нем».
«Чем же мы отблагодарим гостя? - обратился Станиславский к студийцам.- Не сможем ли показать «Бал у Лариных», который здесь исполнялся два года назад?» Исполнением музыки П. Чайковского завершился незабываемый вечер.
Восторженный прием, оказанный К. С. Станиславским, артистами МХАТа и Студии Андресу Сеговии был выражением благодарности за его несравненное искусство. Встреча в Оперной студии была не единственной. Испанский гитарист играл во МХАТе и на одном из понедельников. Его другом стал замечательный артист театра Иван Михайлович Москвин. Встречаясь, русский артист и испанский гитарист много музицировали. Под аккомпанемент Сеговии Москвин пел русские народные песни. В эти годы в Студии Станиславского осуществлялась подготовительная работа к опере Мануэля де Фальи «Жизнь коротка» (La vida breve), идею постановки которой поддерживал К. С. Станиславский еще в 1923 году: «Очень одобряю постановку „La vida breve" Фальи».
Первым переводчиком этой оперы на русский язык был Владимир Сергеевич Алексеев, отличный знаток культуры и искусства Испании. В 1914 году он посетил Гранаду и Севилью, где изучал песни и танцы (под руководством известного танцовщика Отеро). В Париже Алексеев познакомился с Мануэлем де Фальей.
В. С. Алексеев (1861 -1939) -родной брат К. С. Станиславского. Владимир Сергеевич был богато одаренным человеком: сочинял стихи, играл в оркестре «Общества любителей оркестровой, вокальной и камерной музыки» (корнет-а-пистон). Алексеев - первый русский переводчик и режиссер-постановщик оперы Пуччини «Чио-Чио-сан» (Театр Зимина). В Оперной студии Станиславского он осуществил постановки опер «Тайный брак» Чимарозы, «Царская невеста» Римского-Корсакова и «Евгений Онегин» Чайковского. Он же был автором текста «Славы», которой встречали Андреса Сеговию.
Влюбленный в музыку Испании, Алексеев в 1924 году подготовил концерт «Испанские песни», в котором артисты студии - М. Мельтцер, М. Гольдина, М. Шарова и другие - исполнили собранные и переведенные им на русский язык испанские песни. Организованные Алексеевым вечера испанской музыки проводились в Москве (Славянский базар, Сокольники) и в других городах.
В архиве музея МХАТа удалось обнаружить записи Алексеева о пребывании Сеговии в Москве: «1926 год, 11 марта, четверг. Утром был у Сеговии... 15 марта, воскресенье, был с Кончаловским у Сеговии. 26 марта был с Лелечкой (Лелечка - Елизавета Владимировна Алексеева, дочь В. С. Алексеева. Автор с благодарностью вспоминает этого доброго, благожелательного человека, ее увлекательные рассказы о Сеговии.) и Сеговией на „Горячем сердце"». Это была новая постановка пьесы А. Н. Островского, осуществленная Станиславским. В спектакле участвовали И. М. Москвин и Н. П. Хмелев. Записи Алексеева рассказывают и о просмотре Сеговией пьесы «Дни Турбиных» Булгакова, о сборниках испанских песен, подаренных Сеговией Алексееву. Один из них - «Испанские песни» Хоакина Нина с его дарственной надписью Сеговии. Добавим, что среди подаренных нот был и любимый Сеговией сборник песен Мануэля Понсе. После отъезда Сеговии дружеские отношения между ним и Алексеевым не прекратились. Об этом свидетельствует переписка - искренняя и нежная - отрывком из которой мы и начали эту главу. «Дорогой друг,- писал Сеговия,- я закончил концертную поездку, и у меня появилась возможность посылать Вам весточки. Очень сожалею, что не могу принять на ближайшую осень предложение Росфила, так как у меня были приглашения, полученные ранее предложений из России. Но все-таки я надеюсь приехать в Россию в следующем сезоне и очень того хочу... Посылаю Вам сборник песен Нина... Передайте привет Вашему брату и дочери, а также Милуше (Милуша - режиссер МХАТа Л. Штекер) и др. Надеюсь всем написать. Преданный Вам А. Сеговия. Вот первая посылка обещанных песен». - Из письма А. Сеговии к В. С. Алексееву от 24 сентября 1927 г. ГЦММК имени Глинки, ф. 191. № 131.
В 1928 году в печати промелькнуло сообщение о предстоящем приезде в Москву испанского гитариста. Естественно, что В. С. Алексеев, как и многие поклонники его искусства, с нетерпением ждал новой встречи с замечательным музыкантом. В письме к Сеговии от 16 июля 1928 года Владимир Сергеевич выражал радость всей семьи по этому поводу, рассказывал о своих переводах народных песен, интересовался новинками испанской вокальной музыки, сообщал об успехах маленькой Лоллеты - любимицы гитариста. И, сетуя на долгое молчание Сеговии, намекал, что он его забыл.
«Мой дорогой друг,- отвечал Сеговия Алексееву,- это неправда, что я Вас забыл. Напротив, я очень часто думаю о Вас, о прелестной маленькой Лоллете, ее матери и о Вашей племяннице. Но у меня было много разных дел. Необходимо было совершить несколько поездок, и я ждал той минуты, чтобы Вам написать. А Ваше письмо немного опередило это. Я провожу лето в прелестном уголке - Высокой Савойе -вместе с семьей (женой и детьми, две небольшие фотографии которых я Вам посылаю). Здесь я готовлю новые программы. Работаю и восстанавливаю силы прогулками в горы, которые нас окружают, то есть веду жизнь, совершенно противоположную зимней активности. Предстоящий сезон будет еще более насыщенным - многочисленные концерты от одного до другого конца Европы. А сейчас мне нужно перевести дух. Я еще не написал г-ну Фалье, которого надеялся встретить весной в Париже и который не приехал. Тем не менее, я хочу ему написать на этих днях и переслать ему Ваше письмо. Будьте уверены, что он Вас вспомнит, потому что Вы один из тех людей, о которых вспоминают с удовольствием. Одновременно с Вашим письмом я получил письмо от мадам Штекер. Оно доставило мне удовольствие, и я скоро на него отвечу. А пока передайте ей от меня привет. Поцелуйте Лоллету - это прелестное создание, которому я желаю всего самого хорошего и, дорогой друг, верьте моей преданной дружбе. С дружеским приветом А. Сеговия». - Из письма А. Сеговии к В. С. Алексееву от 12 августа 1928 г. ГЦММК имени Глинки, ф. 191. № 132.
Письма Сеговии Алексееву интересны, прежде всего, выраженным в них чувством любви к нашей стране. Читая их, мы снова и снова убеждаемся, что Андрес Сеговия, приезжая в нашу страну, был не просто концертантом, а ее большим другом.
«В России я чувствую себя как дома». Эта фраза Андреса Сеговии навсегда сохранилась в памяти выдающейся советской актрисы Алисы Коонен.
Алиса Георгиевна Коонен и ее муж Александр Яковлевич Таиров - основатели московского Камерного театра - были большими поклонниками искусства Андреса Сеговии. После одного из концертов гитариста произошло их знакомство. «Однажды,- рассказывала Алиса Георгиевна,- Сеговия пришел к нам домой. Он играл всю ночь. Именно тогда я поняла, что такое импровизация музыканта божьей милостью».
В дни пребывания Сеговии в Москве Таиров готовил постановку пьесы А. Глобы «Розита» (главную роль исполняла А. Коонен). По замыслу режиссера в спектакле должны были звучать испанские народные песни и танцы. И здесь Андрес Сеговия, посещавший спектакли Камерного театра, оказался в роли консультанта.
«После ряда проб,- писал А. Таиров, - мы остановились на принципе использования подлинных испанских народных мелодий, как наиболее отвечавшему общему плану постановки - дать Испанию в ее ритмической четкости и простоте. Работая над отбором нужных нам мелодий (автором гармонизаций испанских народных песен был музыкальный руководитель театра А. Метнер), мы натолкнулись местами на любопытное внутреннее и внешнее сходство народных испанских мотивов с народными русскими, что в беседе со мной подтвердил гастролирующий сейчас в Москве испанский гитарист Андрес Сеговия».
В СССР Андрес Сеговия проявлял большой интерес к русской живописи, советским художникам. Среди его друзей был академик Петр Петрович Кончаловский, который любил гитару, исполнял испанские песни и танцы, изучал их в Гранаде и Севилье в 1910 году. Зарисовки, которые он делал тогда, сейчас хранятся в ЦГАЛИ в альбоме Зимина.
Кончаловский не пропускал ни одного концерта Сеговии. В 1927 году испанский гитарист играл в его мастерской и после этого они вместе с известным скульптором И. А. Андресвым были в Кремле, знакомились с его архитектурой, с Оружейной палатой.
В семейном архиве Михаила Петровича Кончаловского - сына художника - сохранились две фотографии, свидетельствующие о дружеских встречах испанского артиста с советским художником. Одна из них напоминает о посещении Сеговией выставки картин Кончаловского в Камерном театре. И вполне понятен интерес Сеговии к открывшейся в дни его пребывания в Москве 7 марта 1926 года выставке картин и рисунков Кончаловского в бывшей Цветковской галерее. Особенно испанского гитариста привлекли картины из серии «Новгород великий» («Кремль», «Антоньев монастырь», «Георгиевский собор Юрьевского монастыря», «Новгородский собор св. Антония Римлянина...») Об этом и напоминает вторая фотография, запечатлевшая Сеговию и Кончаловского на фоне соборов Новгорода.
...В центре Ленинграда, неподалеку от Невского проспекта, находится Музей-квартира выдающегося советского художника Исаака Бродского. Здесь собраны многие картины художника, в том числе и ряд работ, вдохновленных Испанией, где Бродский был в 1908 году. За серию картин «Виды Испании» на выставке в Академии художеств в Петербурге в 1910 году Бродский получил золотую медаль. Среди этих работ - «Улица в Гра