Лучшие загрузки для гитаристов |
Онлайн всего: 1 Гостей: 1 Пользователей: 0 | |||
| Главная » Статьи » Гитарные журналы и книги » Андрес Сеговия и гитарное искусство XX века |
|
В 1959 году Андрес Сеговия во второй раз приехал в Японию на гастроли по
приглашению дирекции музыкального фестиваля, проводимого в Осаке. Здесь
и произошла встреча с будущим его учеником Акинобой Матсудой. Молодой
японец, твердо решивший посвятить себя гитаре, мечтал познакомиться с
великим артистом. После того как Матсуда сыграл несколько сочинений,
Сеговия сказал: «Этот гитарист должен поехать учиться в Европу». Через
год Акиноба Мутсуда стал учеником Сеговии в Сантьяго-де-Компостеле. К
концу первого курса после удачного исполнения Сонаты Сора, ор. 15
Сеговия заметил: «Япония теперь имеет своего гитариста». По совету Сеговии Акиноба продолжил занятия в Лондоне с Виль-ямсом. Летом 1961 года японский гитарист принял участие в Международном конкурсе в Сантьяго-де-Компостеле и был удостоен третьей премии. После возвращения в Японию началась активная творческая деятельность Акинобы Матсуды. Сегодня преподаватели многих учебных заведений - ученики Андреса Сеговии. Хорхе Ариса и Хосе Луис Родриго - профессора Высшей королевской консерватории в Мадриде. Символично, например, что его воспитанник Мигель Барбера - профессор Кордовской консерватории, той самой консерватории, которая когда-то закрыла свои двери перед молодым Сеговией, мечтавшим выступить в ее зале. Ученики Сеговии - это новое поколение гитаристов, сформировавшееся под влиянием художественных принципов своего великого учителя. Всех их отличает не только высокий профессионализм, но и чувство гордости за свой инструмент, верность избранному пути. Все они воспитаны на репертуаре, не уступающем по своим художественным достоинствам репертуару других солирующих инструментов. Уже то, что играет гитарист, определяет, как он должен играть. Репертуар, созданный Сеговией,- показатель профессионального уровня современного гитариста. В самом деле, разве перед гитаристом, исполняющим Чакону Баха в транскрипции Сеговии, стоит менее сложная художественная задача, чем у пианиста, исполняющего Чакону Баха в транскрипции Бузони? Лишь только настоящий музыкант, глубоко проникший в стиль этого сочинения, способен правдиво раскрыть его слушателям. Сеговия воспитывает в ученике, прежде всего, музыканта. Музыканта широко образованного, ищущего, музыканта, способного раскрыть художественную глубину исполняемого сочинения. Развитие должно быть всесторонним - такова направленность деятельности Сеговии-педагога. Бедность души не восполнит даже самая блестящая техника. Известно, что многие молодые музыканты - и пианисты, и гитаристы, и скрипачи - нередко высказывают неудовлетворенность уровнем своего технического развития. Но ни один из них никогда не скажет: «Мне недостает музыкальной культуры, глубокого понимания сочинений, которые я играю». С чего начинаются уроки Сеговии? Уроки Сеговии – это, прежде всего мощное воздействие его личности, личности человека и художника. Уроки Сеговии - это жизнь, отданная любимому инструменту, возможности которого считали ограниченными, и который благодаря вере в него и верности ему великий музыкант утвердил в качестве инструмента неограниченных возможностей. Вся жизнь Андреса Сеговии - бесценные уроки преданности своему делу. В этом и видел Сеговия смысл опубликованной им в 1976 году «Автобиографии», посвящение которой гласит: «Моему сыну Карлосу Андресу этот урок преданности и упорства». «Что я хотел сказать этой книгой? - писал Сеговия в Предисловии.- Она написана человеком, который не имел счастья получить систематического образования - то есть мною. Я - самоучка. Мои ограниченные знания - результат постоянного и внимательного чтения. Иногда мне кажется, что я начал осуществлять замысел слишком поздно (Сеговия предполагал, помимо опубликованного 1 тома «Автобиографии», выпустить еще три). И задача выше моих сил. И все-таки я смело принимаю вызов, счастливый от мысли, что рассказ о моем пути, наполненном борьбой и многочисленными примерами воли, поможет молодым музыкантам преодолеть трудности и сохранить оптимизм». Уроки Сеговии - это он сам. Его требовательность к себе, дисциплина труда. Он занимается пять часов в день, разбивая их на четыре части: по часу с четвертью. Этого времени, как считает Сеговия, вполне достаточно, если заниматься полноценно. Когда Сеговию спрашивают, почему он занимается так много, он отвечает: «Это как лестница Иакова: ангелы поднимаются вверх и спускаются вниз по лестнице, хотя у них есть крылья». В рассказанной Сеговией библейской притче - полезный урок молодым: необходимо постоянно совершенствоваться, постоянно трудиться. В непрерывном совершенствовании - сущность искусства Сеговии. Как бы Сеговия не был занят - он всегда совершенствует свое мастерство, не пропуская ни одного дня. В готовности ученика к преодолению трудностей, в твердости его характера Сеговия видит залог успеха. «Не считаете ли Вы, как и я, - отмечает Сеговия в письме к Бернару Гавоти, - что в мире искусства наблюдается сейчас большой кризис любви к труду и что мы, инструменталисты, можем в этом отношении служить образцами высокой морали? Владение инструментом невозможно симулировать, как бы ловок ни был обманщик: овладеть им нет возможности, если - помимо дара богов - не подчинишь себя суровой трудовой дисциплине. Даже если бог и отметил их печатью таланта, они отказываются искать свою индивидуальность с помощью упорного труда... Все это и отдаленно не напоминает чистой любви к искусству. Зато всем нам, пианистам, скрипачам, виолончелистам, гитаристам, сколько часов изнурительного до страдания труда нужно, сколько недель, месяцев, лет мы проводим, шлифуя какой-нибудь пассаж, заставлял его блистать, извлекая из него луч света. И когда мы считаем, что он доведен до совершенства, приходится еще упорней трудиться весь остаток дней своих, чтобы пальцы не забыли выученный урок и не запутались бы в арпеджиях, акцентах, гаммах, трелях, мордентах и аккордах...» Чтобы на сцене создать иллюзию божественной легкости, как говорит Сеговия, работать нужно неустанно". В работе с учениками Сеговия подчеркивает, что результат определяется не только количеством затраченных часов, но умением анализировать и находить пути к преодолению технических трудностей, - мысль, близкая крылатым словам Листа: «Не от упражнения зависит техника, а от техники упражнения». В своей педагогической, как и исполнительской деятельности, Сеговия широко использует этюды Фернандо Сора, развивающие не только многие необходимые технические навыки, но и художественный вкус ученика. В Предисловии к сборнику «Двадцать этюдов» Сора Сеговия пишет: «Этюды Сора не только развивают технику, но и сохраняют эту технику на должной высоте». Это высказывание Сеговии подтверждается его концертами. Сеговия широко использует в работе с учениками и высокоценимые им этюды Эйтора Вила Лобоса. «Уроки Сеговии, -утверждает его ученик и ассистент Алирио Диас,- основа для развития индивидуальности ученика». Диас с восхищением говорит об искусстве Сеговии-педагога гармонично соединять рассказ о содержании исполняемой учеником пьесы с анализом этого исполнения и, если необходимо - показом на инструменте. В занятиях с учениками Сеговия стремится достичь того уровня владения инструментом, который необходим для полноценного воплощения современного репертуара. В самом деле, способен ли ученик исполнить «Эспаньолету» из «Фантазии для благородного рыцаря», не владея кантиленой, приближающейся к кантилене виолончели? Используя различные приемы, Сеговия добивается в игре ученика той «поющей линии», без которой невозможно подлинное воплощение не только «Эспаньолеты», но и «Песни» Момпу и многих сочинений современного репертуара. В этих случаях Сеговия берет в руки инструмент и работает с учеником над овладением приемом вибрато, одухотворяющим каждый звук, делающим его более наполненным. Для достижения легато - связанности, плавности звуковедения Сеговия использует в работе с учеником и прием portamento - плавного скольжения от звука к звуку. Техническую работу с учениками Сеговия часто поручает своим ассистентам - Хосе Томасу, Оскару Гильи, Алирио Диасу, Джону Вильямсу, отлично усвоившим его метод за многие годы совместной педагогической деятельности. Главное внимание на уроках направлено на проникновение в музыкальное содержание сочинения, в его дух. «Молодые музыканты,- говорит Андрес Сеговия,- хорошо играют, но они слишком увлекаются техникой. Это верно не только по отношению к гитаре. Это явление времени. Все есть в их игре. Но далеко не у всех есть, что сказать слушателю. Я, конечно, признаю технику. Но важнее содержание». В работе с учеником Сеговия, прежде всего, стремится развить индивидуальность ученика, его способность говорить своими словами. Конечно, ни один из учеников не может в той или иной степени избежать влияния Сеговии - это естественно. Но сам Сеговия стремится сделать из ученика не «второго» Сеговию, а «первого» - самого себя. «Главное,- говорит великий музыкант,- быть искренним с самим собой, следовать по пути той правды, которую сам чувствуешь». Символично, что, восхищенный талантом юной Иды Прести, Сеговия посоветовал ей идти своим путем и с большой осторожностью следовать советам. Только путь собственных поисков, падений и взлетов может воспитать самостоятельно мыслящих учеников. В связи с этим Сеговия приводит рассказ об одном молодом человеке из Гранады, который, выслушав советы, ответил: «Не давайте мне советы. Лучше я сам совершу свои собственные ошибки». Работая над транскрипциями сочинений Баха, Сеговия требует от учеников знания специфики тех инструментов, для которых эти сочинения были созданы в оригинале - скрипки, виолончели, лютни, клавира. Сопоставление оригинала и транскрипции позволяет глубже проникнуть в первоисточник, в его тембровую специфику, находить эквиваленты звучания. При работе над транскрипцией «Старого замка» Мусоргского Сеговия, например, рекомендует познакомиться и с партитурой Равеля - почувствовать своеобразие ее палитры, сопоставить возвышенное звучание саксофона-альта со звучанием гитары. И это делается параллельно раскрытию своеобразия средневековой поэзии трубадуров Италии, Франции, Испании, испытавших сильное влияние андалузской поэзии. Раскрывая содержание первой пьесы «Турегано» из цикла Морено Торробы «Замки Испании», Сеговия может рассказать о первой, построенной еще в X веке крепости Турегано на отвоеванных у мавров землях Кастилии. Все ученики восторженно говорят о его уроках. «Само присутствие Сеговии,- утверждает Оскар Гильи,- совершает чудо: >ченик начинает играть лучше». Аналогичное мнение высказывает и Алирио Диас: «Находиться рядом с Сеговией, видеть его лицо, движение его рук, слышать звучание его инструмента - это грандиозно. Это оказало огромное влияние на меня и на всех участников курсов». «Я всегда искал встречи с Сеговией и всегда учился у него,- говорит Диас.- Ему я обязан своими достижениями» ". «Я был совершенно очарован,- вспоминает Джулиан Брим о первом уроке Сеговии, - когда он взял для объяснений мою гитару и я услышал игру мастера на близком расстоянии. Это впечатление почти невозможно выразить словами. Я был очарован не только красотой и ароматом звучания, но и совершенством техники - неотъемлемой частью его искусства. Было просто невероятно, что такое совершенство может быть достигнуто на гитаре. Как будто бог спустился на землю». И Йован Йовичич и Оскар Гильи, и Джон Вильямс и другие ученики Сеговии в своих концертных программах широко используют репертуар, созданный их учителем. Но все они постоянно работают над расширением современного репертуара. И в этом проявляется воспринятый от учителя дух творчества, созидания. Так, например, Джулиану Бриму принадлежат транскрипции Ляргетто и Аллегро Моцарта (из Дивертисмента № 11), трех сонат Чимарозы, Сюиты ми минор Фробергера, трех пьес Грига ор 12, Сюиты ми минор Букстехуде, Сюиты ми минор для лютни Баха. Выдающийся английский композитор Бенджамин Бриттен посвятил Бриму Ноктюрн (на тему мелодий Джона Дауленда), Мишель Лоример опубликовал в своей транскрипции все Шесть сюит Баха. Значительный вклад в гитарную литературу внес Карлос Барбоса Лима. Среди его многочисленных транскрипций - пятнадцать сонат Скарлатти, Соната № 2 для скрипки соло, Концерт Генделя для клавесина со струнным оркестром ля мажор, Концерт Баха для клавесина с оркестром ля мажор. В издании Карлоса Барбосы Лимы опубликованы и посвященные ему сочинения современных композиторов: Джона Дуарте (Партита), Карлоса Альберто Фонсека (семь бразильских этюдов), Франсиско Мигнонель (Концерт № 1 для гитары с оркестром), Гвидо Санторсоло (Концерт № 2 для гитары с оркестром). Новая роль, которую стала играть гитара Сеговии в современной музыкальной культуре, стимулировала создание более совершенных инструментов. Современная гитара, по мнению Сеговии, должна обладать не только более мощным, но и богатым звучанием. Однако он всегда возражал против изменения конструкции гитары и прибавления струн: ни справа, ни слева от грифа. Те, кто делал эти прибавления, далеко не использовали природных возможностей инструмента. «Ведь гитара,- говорил Сеговия в беседе с Борисовским,- инструмент очень чуткий; когда берешь два звука, то благодаря резонансу и наличию обертонов кажется, что звучит многоголосный аккорд. Если же иметь дополнительные открытые басы, то они постоянно будут вибрировать, то есть будут загрязнять гармонию, а я люблю чистый воздух!.. Шестиструнная гитара не нуждается в изменениях конструкции. У меня однажды тоже появилась мысль создать гитару с грифом без ладов, по примеру скрипки или виолончели. Я полагал, что на гитаре можно будет достигнуть большей беглости и певучести, легче будет исполнять, в частности, глиссандо и тому подобное. По моему заказу мне сделали такую гитару, но играть на ней я не смог. В результате я еще лишний раз убедился, что гитара вполне сложившийся инструмент и любое переоборудование будет ее только портить» (Борисовский В. Андрес Сеговия (рукопись, хранится у Д. А. Борисовской). Еще в конце прошлого века Антонио Торрес установил внешний вид и размеры современной гитары, в которые последующими мастерами были внесены небольшие изменения. Творческое достижение Торреса было значительным, потому что все гитары, созданные до него (и в Испании, и в других странах), отличались корпусами меньших размеров и соответственно меньшим объемом и глубиной звучания. Лучшим учеником Торреса был Мануэль Рамирес. Подарив в 1913 году малоизвестному гитаристу чудесный инструмент своей работы, Мануэль Рамирес совершил благороднейший поступок. Но Сеговия, выходя из мастерской Рамиреса на улице Арлабан в Мадриде, не мог себе тогда представить, что сделает мастеру еще более ценный подарок - мировую известность. Более двадцати лет Сеговия не расставался с гитарой Рамиреса. Много раз инструмент попадал в беду во время концертных путешествий. Так, в Москве в 1926 году после концерта в Большом зале консерватории Сеговия, садясь в автомобиль, повредил гитару. Требовался срочный ремонт. Известному советскому гитарному мастеру Василию Дмитриевичу Климову, который взялся восстановить гитару, Сеговия поставил условие: инструмент не вскрывать. Внимательно изучив повреждение, Климов понял, что обойтись без вскрытия нельзя, и, вопреки воле Сеговии, вскрыл, отремонтировал и возвратил артисту гитару, продемонстрировав и мастерство и бескорыстие - отказавшись от вознаграждения. О том, насколько Сеговия был удовлетворен работой, говорит надпись па его фотографии, подаренной мастеру: «Трещина в горячо любимом инструменте - то же, что рана в теле любимого ребенка. Найти в этом случае талантливого мастера - врача - большая радость. Мастер Климов выходил мою гитару с той заботой, как если бы это была маленькая девочка, а он врач. Благодарю его за то, что он мне ее поправил так хорошо и так быстро. А. Сеговия. 25. III. 26». После удачной работы В. Д. Климова Сеговия еще десять лет не расставался с гитарой Мануэля Рамиреса. Но однажды в Берлине, уже заканчивая концерт, Сеговия услышал резкий звук: «Моя гитара треснула,- вспоминал Сеговия.- А на следующий день я получил телеграмму: Мануэль Рамирес умер. Это случилось в тот самый момент, когда кончилась и жизнь его гитары». Надо отметить, что гитара Мануэля Рамиреса благодаря Сеговии получила вторую жизнь в нашей стране. И в Москве, и в Ленинграде Сеговия с готовностью предоставлял возможность изучать свой инструмент. Талантливый московский мастер-самородок Федор Гаврилович Савицкий на основе изучения гитары Рамиреса создал несколько инструментов, один из которых получил одобрение Сеговии: «В звуке этой гитары,- сказал Сеговия,- есть теплота и ровность во всех регистрах». В 1941 году, незадолго до начала войны, московская гитарная фабрика начала выпуск гитар по чертежам гитары Рамиреса. Во время гастролей в Германии в 1924 году Андрес Сеговия познакомился с немецким скрипичным мастером Германом Хаузером - будущим создателем инструмента, который Сеговия назовет «лучшей гитарой века». Но это случится много позднее. А тогда, в 1924 году, Герман Хаузер, Фриц Буек (автор книги «Гитара и гитаристы») и Вильям Бишоп играли для Сеговии пьесы на инструментах, изготовленных Германом Хаузером. Познакомившись с этими гитарами, Сеговия сразу же почувствовал потенциальные возможности этого талантливого мастера. Поощренный интересом Сеговии, Хаузер попросил разрешения тщательно изучить гитару Мануэля Рамиреса. «На следующий день, - пишет Сеговия,- он пришел ко мне в гостиницу и в течение более чем трех часов производил многочисленные измерения с помощью маленького зеркала и со скрупулезной точностью делал зарисовки». Гитара, подаренная Хаузером Сеговии год спустя, была великолепной копией гитары Мануэля Рамиреса, результатом тщательного ее изучения. Но она имела один недостаток: в ней не было души. Ей не хватало красочности и объема звучания инструмента Мануэля Рамиреса. Сеговия вернул Хаузеру инструмент, поощряя его на продолжение поисков. Мастер оказался очень настойчивым, он сделал еще несколько гитар. Но только через десять лет Хаузер создал тот инструмент, который столь высоко оценил Сеговия и который заменил благородный инструмент Рамиреса. Эта гитара была сделана из дерева старинного клавесина XVIII века. Гитара Хаузера несколько длиннее и шире своих предшественниц. Увеличение объема вызвало усиление звучания. Более широкий гриф, сделанный по указаниям Сеговии, обеспечил большую свободу пальцев и тем самым способствовал чистоте звучания. На инструменте Хаузера Сеговия играл в течение пятнадцати лет. Его звучание запечатлено на пластинках, выпущенных фирмой «Decca» в 40-50-е годы. Сейчас гитара Хаузера отдыхает в его доме в Мадриде. «Мало кто представляет себе,- говорит Сеговия,- роль создателя инструмента в жизни артиста. Без инструмента высокого качества ни подлинный дух сочинения, ни его эмоциональное богатство, ни техническое совершенство артиста не получат должного воплощения... Я отдаю дань уважения и выражаю свою глубочайшую благодарность покойному мастеру. Имя Германа Хаузера, достойно исполнившего свой земной долг и мало заботившегося о материальном благе, заслуживает почтения». В 1960 году к коллекции инструментов Сеговии прибавилась гитара испанского мастера Игнасио Флеты. В последние годы Сеговия играл на инструменте, который сделал для него в 1960 году внук Мануэля Рамиреса - Хосе Рамирес. «Струны гитары до и после Альберта Августина» - под таким заголовком Андрес Сеговия опубликовал статью в журнале «Guitar review» в 1955 году. Это была дань уважения мастеру, по методу которого были изготовлены нейлоновые струны. Начиная с 1947 года, Сеговия первым воспользовался нейлоновыми струнами. Некоторые отдают предпочтение звучанию натуральных струн, ссылаясь на записи Сеговии 20-30-х годов. Но никто не может оспаривать исключительную роль новых струн в развитии современного гитарного искусства Может быть, натуральные струны и звучали лучше. Но этого звучания хватало на очень короткий срок. Если, например, одна натуральная (жильная) струна служила Сеговии один-два концерта, то нейлоновая - девять месяцев. Кроме того, натуральные струны плохо держали строй при температурных колебаниях, а их хрупкость и недолговечность приносили немало огорчений гитаристам.
«Сеговиевская» тишина позволяет мастеру выступать в
огромных залах, не прибегая к усилителям. Об этом, конечно, было
известно и администрации одного из залов Вашингтона, в котором
предстояло выступить Андресу Сеговии. Два концерта гитары с оркестром
прозвучали в его исполнении отлично. Но пьесы, исполненные на бис,
вызвали недоумение. Сеговия понял: усилители. Без согласия Сеговии
администрация включила усилители, а падкие на сенсацию газеты сообщили
под крупными заголовками: «Сеговия усиливает гитару».
Незадолго до своего 90-летия, 28 апреля 1982 года,
Андрес Сеговия писал автору этих строк: «Более шести месяцев и году я
нахожусь вне дома: концертирую в разных странах, встречаюсь со
слушателями, принимаю старых друзей, посещаю приемы и выкраиваю четыре
или пять священных часов для ежедневных занятий». Это письмо было
ответом на книгу «Андрес Сеговия», отправленную автором в Испанию в
конце 1981 г. «К сожалению,- писал Сеговия,- я не знаю русского языка, и
Ваша книга, посвященная моей жизни и деятельности, подобна маленькому
запертому замку, который Вы создали для меня. Я очень благодарен за те
усилия, которые Вы затратили ради меня, и поздравляю с успехом
книги...». Это письмо было написано незадолго до гастролей Андреса
Сеговии в Японии в июле-августе 1982 года. Концерты состоялись в
Саппоро, Токио, Матсудо, Нагойе, Осаке... Действительно, трудно найти
другого артиста, который бы так долго сохранял молодость, жизнелюбие,
творческую активность.
| |
Категория: Андрес Сеговия и гитарное искусство XX века | Добавил: tetrogrammaton (17.08.2009)
| |
| Просмотров: 897 | Рейтинг: 0.0/0 |
| Всего комментариев: 0 | |
|
|
|
|
|
|
|
