|
Юноша, несмотря на свою молодость, видимо, играл не впервые и был
опытным игроком. Он сразу вошел во вкус игры. Бросая карты на стол, он
прищелкивал пальцами. Глаза горели. Кучка монет, которую он достал из
кармана, очень быстро исчезла. Игра продолжалась.
Один из игроков, уже пожилой и толстый человек, несколько отличался от
товарищей. Судя по выговору, он был скорее всего француз. Когда юноша
второй раз достал из кармана горсть монет, он посмотрел внимательно на
него и оглянулся на черный футляр, который юноша положил на окошко.
Потом, точно узнав его, призадумался.
— Ваш ход,—сказал ему нетерпеливо партнер.
— Карта бита,— сказал один из игроков.
Это была карта, на которую юноша поставил золотой. Все посмотрели на
него.
— Бита...
Длинные пальцы забегали по карманам жилетки, пиджака, по внутренним
карманам плаща.
Ничего, ничего не осталось!
Несколько минут он просидел пригорюнясь. Он стал похож теперь на хищную
птицу: длинный нос его свесился, глаза были полузакрыты. Потом он
медленно встал и, слегка заплетаясь ногами, подошел к окошку.
— Синьоры,— сказал он,— эта скрипка стоит много денег, я прошу
разрешения поставить ее на карту.
И он достал из футляра скрипку. Все замолчали.
Тогда француз взял скрипку в руки, заглянул в отверстие деки, тронул
струны и снова внимательно посмотрел на юношу. Игра продолжалась...
— Бита! — сказал игрок.
Юноша сидел совершенно неподвижно, только теперь стало видно, как он
растерян.
— Таверну закрывают, пора уходить. Поднялись из-за стола и стали
расходиться.
— Не робей, молодчик,—сказал один из игроков,—со всяким случалось!
— Мне нужна моя скрипка,— сказал вдруг юноша глухо и протяжно,— отдайте
мне, прошу вас. Завтра в вашем городе я даю концерт. Прошу вас, только
на один вечер отдайте мне скрипку.
Кругом засмеялись.
— Э, нет, она честно выиграна, ты сам поставил ее на карту. Юноша угрюмо
посмотрел на всех и зашагал к выходу.
Его догнал пожилой француз.
— Пойдемте,— сказал он,— я дам вам на завтра скрипку, она работы
малоизвестного мастера — Джузеппе Гварнери Дель Джезу,
вы не встречали его имени. Я думаю, что она вам понравится, я дам вам ее
на завтрашний концерт, успокойтесь, синьор! Ваша же скрипка не из
лучших. А теперь, может быть, вы сделаете мне честь и зайдете ко мне
выпить чашку горячего кофе,— до рассвета осталось недолго.
Юноша смотрел на него с удивлением.
— Кто вы?
— Вы меня не знаете,— отвечал француз,— я просто купец из Парижа, но я
люблю музыку и слышал вашу игру. Мне кажется, я не ошибаюсь, вы — синьор
Никколо Паганини.
Слуга убрал свечи. Они вышли и пошли по пустым улицам Ливорно.
Из зала еще доносились громкие крики, хлопки, вызовы.
Паганини сидел в артистической комнате ливорнского театра утомленный,
без сил. В дверь постучались, и вошел француз, который дал ему вчера
скрипку. Паганини сделал невольное движение, точно не желая отдавать ее,
но тут же вскочил и угловато, униженно кланяясь, протянул ему черный
футляр. Он бормотал извинения и благодарности. Он так обязан синьору,
так много обязан, и какая прекрасная скрипка, звуки ее подобны звукам
органа.
Но француз строго отвел его руку.
— Оставьте ее у себя,— сказал он,— и не благодарите. Не мне, скромному
музыканту, играть на ней после вас.
Паганини было тогда 17 лет.
С этого времени он не расставался со скрипкой. Из города в город, из
страны в страну стал он развозить славу неизвестного мастера,
построившего скрипку, на которой он играл. Он знал его имя, как свое,
потому что каждый раз, когда он настраивал или проверял инструмент, в
глубине эфа мелькало строгое имя «Дель Джезу».
Музыкант старел, скрипка была все та же. И мало-помалу он свыкся с ней,
как с памятью о своей молодости или с товарищем.
И вот однажды его товарищ заболел. Он потерял голос. Это было во время
концертов Паганини в Париже.
Паганини долго не хотел этому верить. Вновь и вновь он принимался
играть, но звук был тусклый и неясный.
В отчаянии, схватив свою скрипку, он побежал к известному скрипичному
мастеру Вильому, славившемуся своим искусством починки старых
инструментов. Мастерская Вильома помещалась на улице Круа де Пти Шан.
Не садясь и не здороваясь, Паганини вытащил из черного футляра скрипку.
— Она заболела,— сказал он отрывисто,— глухой, невнятный, чужой звук.
Посмотрите, можно спасти?
Он дрожал от волнения.
Осмотрев внимательно инструмент, Вильом сказал, что скрипку необходимо
оставить на некоторое время в мастерской для починки: что причина
изменения звука — внутри инструмента. Скрипку необходимо вскрыть, то
есть отделить деку от бочков.
Вместо ответа Паганини схватил свою скрипку, сунул в футляр и, ни слова
не говоря, ушел.
На следующий день Вильом, взяв необходимые инструменты, сам пошел к
Паганини. Паганини жил на улице Победы. Увидев Вильома, он покорно
протянул ему скрипку и сказал только:
— Чините здесь, при мне.
Вильом сразу же принялся за работу.
Взяв ножницы, он воткнул их между декой и бочком. Раздался негромкий
треск. Паганини тревожно ходил по комнате. Потом он уселся на стул,
охватив длинные колени руками и упираясь подбородком, не спуская глаз с
рук мастера; каждое движение ножниц действовало на него так, как будто
они вонзались в его тело. Операция продолжалась довольно долго. Вильом
делал осторожные и сдержанные движения рукой: один неверный поворот —
самое дерево может треснуть, а тогда починка будет очень серьезной и
сложной. Снова легкий треск — и крышка отделилась. Паганини вскочил со
стула.
— Все будет в порядке, звук останется тот же, но мне все-таки придется
взять ее к себе в мастерскую.
Неохотно и хмуро расставался Паганини со своей скрипкой.
Через неделю Паганини зашел к Вильому. Мастер протянул ему скрипку.
Паганини, волнуясь, приложил смычок к струнам и просиял: звук был
старый, тот же, знакомый. Он бросился обнимать Вильома и протянул ему
драгоценную шкатулку, украшенную камнями.
— Примите ее от меня. У меня были две одинаковые, одну я подарил моему
врачу, другую дарю вам; одну — исцелившему мое тело, другую —
исцелившему мою скрипку.
Вильом с поклоном принял подарок и положил перед Паганини еще одну
скрипку, точно такую же. Две совершенно одинаковые по внешнему виду
скрипки лежали перед Паганини. Его скрипка как бы раздвоилась.
Вильом, лукаво улыбаясь:
— Осмелюсь попросить вас сыграть на этой скрипке. Паганини, ничего не
понимая, заиграл.
Звук был странно похож на звук его скрипки, но был резче. За то короткое
время, пока Вильом чинил скрипку Гварнери, он сделал с нее удивительную
копию.
— Вы — мастер своего дела,— сказал Паганини Вильому недоброжелательно и
хрипло,— и, взяв свою скрипку, быстро ушел.
Паганини до конца своей жизни не расставался с любимой скрипкой. Умирая,
он завещал ее музею Генуи, города, в котором родился. Она лежит там в
музее под стеклянным колпаком и зовут ее: «Вдова Паганини».
Медичи - знаменитый флорентийский род, самодержавно правивший во
Флоренции и Тоскане в XV — XVII века. Козимо Медичи, для которого
готовил инструменты Страдивари,— один из последних представителей рода,
правитель Тосканы.
Подгриф - клинообразная пластинка из твердого дерева. Укрепляется узким
концом на нижней обечайке инструмента. |
